История о том, что со временем 

- забываем, 
- выбираем не помнить, 
- пересобираем себя 
- из всякой жизненной ситуации,
- из любого возраста,
- из любого своего местоположения, 
- всегда 
- и везде.
Конечно, я верю в ложные воспоминания. 

Я верю, что даже если о том, что было, вспомнит кто-то один, у кого-то другого это воспоминание появится тоже. 

Я верю, что только вспомнив, что действительно важно, можно сделать следующий шаг. 

Я верю в материальность воспоминаний и в то, что иной раз они одни способны удержать нас там, где мы есть (а они другие – забросить туда, где нас нет, но об этом не будем).

Я верю, что для самых въедливых воспоминаний достаточно
- ветра (на мосту?),
- моря (под ногами?),
- неба (там, где своё)
- и (свербящего в глазах) запаха цветущих деревьев и трав.

А еще я верю
            - в день и ночь, 
            - тени (и тени, и тени),
            - и солнечных зайчиков, 
            - морскую рыбалку, 
            - мошку на заливе, 
            - в черный металл фортов и замков, 
            - в песчаные дюны и 
            - в то, что рисовать на ногах на пляже гораздо сподручней. 

Я не верю в старообрядцев, но знаю, что я существую. 

Я знаю
- где тут ходят олени, 
- как отличить грабы от буков, 
- когда улетают аисты
- и где та самая школа, где училась Ханна Арендт (сюрприз – на Вагонке, не знаю, что там по линейкам, но рельсы – с Урала), 
- где та самая блошка, где мы найдём 

            - винил для своих (пост-фольклорных) караоке, 
            - латунь, 
            - кухтыл(р)и, 
            - кассетную пленку, кассеты, 
            - клады записанных и никогда не прослушанных жизней, 
            - да всё, что угодно (бронирую кобальт).

Кстати, даже Кант любил приглашать на обеды! Но это не значит, что всякий первый (лишний) бокал не достоин своей критики. 

Короче, будет, что вспомнить. 

Калининградский эксклав, август 2024